ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА



Ход войны
Хронология войны
Сражения и операции
Сводки Совинформбюро
Военная фотохроника
Артиллерия Второй Мировой
Авиация Второй Мировой
Танки Второй Мировой
Советские военные песни
Рефераты на тему ВОВ
Женщины-герои СССР
Фото находок с войны

ТОП 20 материалов сайта
Рекомендуем посетить



                                              ДЕНЬ ПОБЕДЫ. Мнения людей

                                              Справочники и статистические данные


Униформа СССР
Униформа Германии
Униформа Италии
Униформа Англии
Униформа Польши
Униформа Франции
Униформа США
Униформа других стран

Вооружение Вермахта
Боеприпасы Вермахта

Книга об артиллерии



Ход войны

Обстановка на советско-германском фронте и планы сторон на лето 1943 г.

Добавлено: 2012.10.21
Просмотров: 2624

Перед новым испытанием


В конце марта 1943 г. после ожесточенных зимних сражений на советско-германском фронте наступило относительное затишье. Далеко продвинувшиеся на запад советские армии закреплялись на достигнутых рубежах. Обе воюющие стороны усиленно готовились к новым операциям.
Коммунистическая партия и Советское правительство ясно сознавали, какие трудные и сложные задачи предстоит решить советскому народу для достижения полной победы над врагом. Сведения, которые поступали в Ставку Верховного Главнокомандования, свидетельствовали о твердом намерении правителей фашистской Германии взять реванш за поражение в битве под Сталинградом, о проведении ими тотальной мобилизации ресурсов страны и оккупированных государств Европы для продолжения войны. Относительно второго фронта в Европе КПСС и Советское правительство не питали особых иллюзий — было ясно, что правящие круги США и Англии не пойдут на открытие второго фронта и в 1943 г.
Оценивая перспективы ведения войны летом и осенью 1943 г., советское Верховное Главнокомандование не могло не считаться с тем, что военная мощь рейха будет по-прежнему концентрироваться на Востоке. А это означало, что война потребует от советского народа и его армии нового напряжения всех сил. В приказе Верховного Главнокомандующего № 95 от 23 февраля 1943 г. говорилось: «Красной Армии предстоит суровая борьба против коварного, жестокого и пока еще сильного врага. Эта борьба потребует времени, жертв, напряжения наших сил и мобилизации всех наших возможностей».
Советское Верховное Главнокомандование учитывало и то, что крупные контингенты японской армии по-прежнему находились у дальневосточных рубежей Советского Союза. Это вынуждало Ставку Верховного Главнокомандования держать здесь значительные силы. Не была полностью снята угроза южным границам СССР со стороны Турции, которая продолжала ориентироваться на фашистский блок. В составе войск, находившихся на Дальнем Востоке и на южных границах СССР, на 1 апреля 1943 г. насчитывалось 1 955 тыс. человек, 18,8 тыс. орудий и минометов, 3,2 тыс. танков и самоходно-артиллерийских установок, 4f5 тыс. боевых самолетов. Это составляло более трети личного состава, более четверти орудий и минометов, две трети танков, самоходно-артиллерийских установок и боевых самолетов действующей армии. Этот факт начисто опровергает лживые утверждения некоторых буржуазных историков о том, что Советский Союз имел возможность использовать против Германии более 90 процентов своей военной мощи, в то время как Германия в 1943–1944 гг. была вынуждена держать значительную часть своей военной мощи (35–45 процентов) на других театрах.
Перед Коммунистической партией и Советским правительством со всей остротой стояла задача дальнейшей мобилизации материальных, людских и духовных сил страны для нанесения все более мощных ударов по противнику. Необходимо было и впредь с максимальной полнотой использовать преимущества советского общественного и государственного строя, социалистической экономики, всемерно укреплять и совершенствовать Вооруженные Силы, о чем постоянно заботились Центральный Комитет партии, ГКО, Ставка Верховного Главнокомандования. При этом тщательно учитывались опыт войны и задачи, которые предстояло решать войскам.
В техническом оснащении Советских Вооруженных Сил были достигнуты значительные успехи. Количество автоматического оружия в действующей армии к июлю 1943 г. по сравнению с апрелем увеличилось почти в 2 раза, противотанковой артиллерии — в 1,5, зенитной — в 1,2 раза, самолетов — в 1,7 и танков — в 2 раза.
Насыщение войск новыми видами боевой техники и вооружения, накопление боевого опыта, рост военного мастерства командного состава позволили провести ряд мероприятий по организационному совершенствованию армии. Они направлялись прежде всего на то? чтобы обеспечить массированное применение и эффективное использование новейшей боевой техники в наступательных операциях, придать соединениям и объединениям большую огневую и ударную мощь и высокую маневренность.
В бронетанковые и механизированные войска, составлявшие ударную и маневренную силу сухопутных войск, поступала боевая техника улучшенных образцов — танки Т-34 с усовершенствованной ходовой частью и мотором, самоходно-артиллерийские установки СУ-122 и СУ-152. Мощный снаряд 152-мм самоходно-артиллерийской установки свободно пробивал броню танков всех типов. Если на 1 апреля 1943 г. в действующей армии насчитывалось 4882 танка и 94 самоходно-артиллерийские установки, то на 1 июля — 9831 танк и 368 самоходно-артиллерийских установок. Из общего количества танков и самоходно-артиллерийских установок к началу июля тяжелые и средние составляли уже свыше 64 процентов.
Организационные изменения в бронетанковых и механизированных войсках включали формирование танковых и механизированных соединений и танковых объединений. Весной 1943 г. создаются танковые армии по новому штату. Существовавшие до этого смешанные танковые объединения, включавшие стрелковые, танковые, механизированные и кавалерийские соединения, к лету 1943 г. стали однородными. Новые армии состояли, как правило, из двух танковых и одного механизированного корпусов, подразделений и частей усиления и обслуживания, имевших примерно одинаковую скорость передвижения и проходимость. Это повышало боевые возможности танковых войск, облегчало маневрирование крупными танковыми группировками, позволяло использовать их массированно на решающих направлениях, а также облегчало управление соединениями и их материальное обеспечение. Созданием танковых армий новой организации практически был решен важный вопрос дальнейшего организационного массирования танков.
К лету 1943 г. в Советских Вооруженных Силах были созданы четыре танковые армии однородного состава, а в июле сформирована пятая. Они являлись средством Ставки ВГК и передавались в оперативное подчинение фронтов, действовавших на главных направлениях.
Организационное совершенствование танковых и механизированных корпусов предусматривало повышение самостоятельности их действий в оперативной глубине. Это достигалось тем, что в их штаты включались артиллерийские и минометные части. Возросли боевые возможности танковых бригад и танковых полков, так как они стали получать на вооружение больше тяжелых и средних танков.
В первой половине 1943 г. продолжалось формирование самоходно-артиллерийских полков, используемых в качестве артиллерии сопровождения пехоты и танков. Ранее созданная самоходная артиллерия со всеми органами управления и материально-технического обеспечения постановлением ГКО в апреле была передана в подчинение командующего бронетанковыми и механизированными войсками Советской Армии. Таким образом, бронетанковые и механизированные войска приобретали новые возможности, становились более мощными, продолжая оставаться одним из решающих родов войск как в наступлении, так и в обороне. Их использование обеспечивало увеличение размаха операций и достижение в них решительных целей. Необходимо отметить, что вследствие потерь, а также трудностей, испытываемых промышленностью, не всегда имелась возможность довести фактическую численность личного состава и боевой техники в танковых соединениях до штатной. Так, танковые корпуса обычно укомплектовывались 150–170 танками вместо 209. Однако этот недостаток компенсировался умелым применением бронетанковой техники и высоким мастерством воинов-танкистов.
Возросшее поступление в армию вооружения новых образцов способствовало проведению ряда организационных мероприятий в стрелковых и артиллерийских частях и соединениях. Крупным мероприятием, проведенным в стрелковых войсках, явилось переформирование бригад, имевших слабую огневую и ударную силу, в стрелковые дивизии. По утвержденному в июле 1943 г. штату численность стрелковой дивизии по сравнению с концом 1942 г. уменьшилась на 55 человек, количество винтовок на 200, но возросло число пулеметов-пистолетов на 321, орудий и минометов на 19. Это в наибольшей мере отвечало наступательному характеру боевых действий. Однако из-за потерь фактическую среднюю численность стрелковых дивизий на протяжении лета и осени 1943 г. не всегда удавалось довести до штатной численности. Обычно в стрелковых дивизиях насчитывалось от 6 до 8 тыс. вместо 9380 человек.
Продолжалось формирование стрелковых корпусов, начатое еще в 1942 г. Число их в действующей армии возросло с 34 в начале апреля до 64 к июлю и до 128 к началу декабря. С созданием стрелковых корпусов улучшалось управление общевойсковыми соединениями и взаимодействие их с артиллерией и танками, а также обеспечивалось массирование войск при наступлении.
Крупные организационные преобразования претерпела и артиллерия. Развитие войсковой артиллерии происходило с расчетом на то, чтобы придать соединениям и объединениям больше самостоятельности в бою, операции, расширить возможности командующих и командиров влиять на ход боевых действий, создать более выгодные условия для взаимодействия артиллерии с пехотой и танками, усилить противотанковую и противовоздушную оборону войск. Так, в стрелковой дивизии увеличилось количество 120-мм минометов с 18 до 21 и противотанковых пушек с 30 до 48. Количество орудий и минометов в танковом корпусе к концу 1943 г. по сравнению с началом года возросло с 90 до 152, в механизированном корпусе — с 246 до 252. Получили свою артиллерию и армии. За каждой общевойсковой армией организационно закреплялись пушечный, истребительно-противотанковый, минометный и зенитный артиллерийский полки. Танковая армия теперь имела два истребительно-противотанковых, два минометных, два зенитных артиллерийских полка и два самоходных артиллерийских полка.
Совершенствовалась организация артиллерии резерва Верховного Главнокомандования (РВГК). В апреле начали формироваться шестибригадные артиллерийские дивизии, получившие наименование артиллерийских дивизий прорыва. Они насчитывали в своем составе 356 орудий и минометов вместо 248 в артиллерийских дивизиях четырехбригадного состава. Важное значение имело постановление ГКО от 12 апреля 1943 г. о создании артиллерийских корпусов прорыва в составе двух артиллерийских дивизий прорыва и одной гвардейской минометной дивизии. Всего в корпусе насчитывалось 496 орудий, 216 минометов и 864 пусковые установки М-31. Артиллерийские корпуса прорыва являлись мощной огневой силой.
Организационные изменения осуществлялись и в других видах артиллерии. К июлю тяжелая гаубичная артиллерия была сведена в бригады большой мощности (по 24 гаубицы 203-мм). Создавались тяжелые пушечные артиллерийские дивизии. Минометные полки РВГК объединялись в минометные бригады РВГК.
Бурными темпами шло развитие противотанковой артиллерии. По сравнению с началом войны число ее орудий в артиллерии РВГК увеличилось почти в 5 раз. Весной 1943 г. были созданы истребительно-противотанковые артиллерийские бригады, обладавшие высокой маневренностью. Они использовались на важнейших направлениях для отражения танковых атак гитлеровцев.
Существенные организационные преобразования претерпела полевая реактивная артиллерия. К маю 1943 г. было завершено формирование дивизий реактивной артиллерии. Дивизия состояла из трех однородных бригад. Она давала залп 3456 снарядами общим весом до 320 тонн. Кроме того, в 1943 г. были созданы полки и дивизионы реактивной артиллерии специально для танковых, механизированных и кавалерийских соединений. До апреля 1943 г. полевая реактивная артиллерия находилась в непосредственном подчинении Ставки ВГК. Постановлением ГКО от 29 апреля она переподчинялась командующему артиллерией Советской Армии.
Продолжалось формирование зенитных артиллерийских дивизий четырехполкового состава (три полка вооружались 37-мм и один полк 85-мм пушками). Это позволяло поражать вражеские самолеты на высотах до 7 тыс. метров. К июлю 1943 г. число зенитных орудий и пулеметов в действующей армии увеличилось по сравнению с июлем 1942 г. более чем в 1,5 раза. Это значительно усилило противовоздушную оборону войск.
В результате организационных преобразований в артиллерии возросло число крупных соединений. Если к началу апреля в действующей армии и резерве Ставки имелось 60 артиллерийских, зенитных артиллерийских и гвардейских минометных дивизий и 17 бригад, то к началу июля — 65 дивизий и 51 бригада. Кроме того, было сформировано 4 артиллерийских корпуса прорыва. Увеличилось количество орудий и минометов в артиллерии РВГК. Если в ноябре 1942 г. она имела около 17 тыс. орудий, минометов и реактивных установок, то в июне следующего года их количество составило свыше 33 тыс..
Увеличение общего количества артиллерии РВГК полностью отвечало характеру наступательных действий советских войск. Крупные артиллерийские соединения, являясь мощным средством усиления фронтов и армий, обеспечивали более широкие возможности маневра и сосредоточения артиллерии на главных направлениях, способствовали более четкой организации управления массированным артиллерийским огнем.
Шло дальнейшее организационное совершенствование и усиление частей и соединений инженерных войск. В первой половине 1943 г. продолжалось формирование инженерно-саперных и других специальных инженерных бригад РВГК. В мае были созданы новые соединения инженерных войск — штурмовые инженерно-саперные бригады РВГК. В их задачу входило инженерное обеспечение прорыва сильно укрепленных оборонительных позиций и укрепленных районов. В связи с предстоявшим форсированием крупных водных преград началось формирование отдельных моторизованных понтонно-мостовых полков РВГК с тяжелыми мостовыми парками. В марте в состав инженерных бригад (кроме бригад специального назначения) были введены легкопереправочные парки. К лету возросло количество инженерных и понтонно-мостовых бригад. Если в начале апреля 1943 г. в сухопутных войсках их было 57, то к середине года — 61.
Наступательный характер предстоявших боевых действий потребовал реорганизации войск связи и совершенствования средств связи. Число радиостанций, имевшихся в распоряжении начальников связи фронтов и армий, увеличилось в 3 раза. Это давало возможность эшелонировать радиосредства при перемещении штабов и тем самым достигать непрерывности радиосвязи в наступательных операциях. В 2–3 раза увеличилось количество радиостанций в тактическом звене управления, что позволило в большинстве дивизий довести радиосвязь до батальона включительно, а в дивизионной артиллерии — до батареи. Восстановление корпусного звена управления повлекло за собой формирование с апреля отдельных батальонов связи корпусов. Количественный и качественный рост техники связи давал возможность бесперебойно осуществлять управление войсками и более четко организовывать взаимодействие.
Были укреплены в техническом и организационном отношении специальные войска связи, действовавшие под руководством органов госбезопасности. На них возлагалось обеспечение устойчивой закрытой телефонной связи, по которой велись переговоры руководителей партии и правительства, Ставки ВГК с фронтами и армиями. Связисты специальных войск возводили новые воздушные и кабельные линии связи, своевременно пресекали попытки вражеских диверсантов нарушить их работу.
Происходила реорганизация в химических войсках. К началу лета были созданы технические бригады для постановки дымовых завес и маскировки крупных объектов.
Существенные преобразования произошли в советских Военно-Воздушных Силах, получивших самолеты новых типов. Это позволило наряду с восполнением потерь и увеличением численности улучшить качественный состав фронтовой авиации и авиации дальнего действия. Были усилены воздушные армии и дополнительно сформированы новые авиационные соединения. Летом 1943 г. количество самолетов в истребительных и штурмовых авиационных полках увеличилось с 32 до 40, что существенно повысило их боевые возможности.
Созданные в 1942 г. воздушные армии оказались наиболее удачной формой организации авиационных объединений. К 1 апреля 1943 г. в составе действующих фронтов имелось 13 воздушных армий. Зимой и весной 1943 г. интенсивно формировались авиационные корпуса резерва Верховного Главнокомандования. В их состав вошло более 40 процентов боевой авиации действующей армии. Всего имелось четыре истребительных, девять смешанных, три штурмовых и три бомбардировочных авиационных корпуса, насчитывавших в общей сложности 2601 боевой самолет. Авиационные корпуса стали мощным маневренным средством Ставки ВГК. Они предназначались для наращивания сил авиации на главных направлениях действий войск фронтов и на период проведения операции придавались, как правило, воздушным армиям. Если в конце 1942 г. в составе воздушной армии без учета приданной авиации РВГК в среднем насчитывалось не более 400 самолетов, то к июлю 1943 г. — до 500. Придаваемые авиационные корпуса увеличивали самолетный парк воздушных армий до 750–800 машин, а армий, действовавших на главных направлениях, до 1100–1200.
Заботясь об укреплении авиации дальнего действия, Государственный Комитет Обороны 30 апреля 1943 г. принял решение об организации 8 авиационных корпусов на базе имевшихся авиационных дивизий дальних бомбардировщиков. Общее количество самолетов авиации дальнего действия к 1 июля 1943 г. было доведено до 950 боевых машин.
В советских Военно-Воздушных Силах сохранился основной состав опытных летных кадров, который пополнялся летчиками, окончившими учебные заведения. В авиационных учебных заведениях, запасных и учебно-тренировочных авиационных полках в течение 1943 г. было обучено и переподготовлено 22 082 летчика, штурмана, стрелка-радиста и воздушных стрелка. Многие командиры полков и эскадрилий прошли переподготовку на курсах усовершенствования. Командные кадры получили опыт управления авиационными соединениями и частями в оборонительных и наступательных операциях.
Возросший выпуск самолетов улучшенных конструкций и снижение боевых потерь вели к неуклонному увеличению численности советской авиации. На 1 апреля в составе действующей армии насчитывалось 5892 боевых самолета, из них 4978 (84 процента) машин новых типов. К началу июля общее количество боевых самолетов достигло 10 252, а количество машин новых типов составило 8948 (87,3 процента).
Организационные изменения происходили в воздушно-десантных войсках. Летом 1943 г. основной их штатной единицей стала воздушно-десантная бригада.
Пополнялся боевой техникой Военно-Морской Флот. Боевые корабли, транспортные и вспомогательные суда получали более совершенные автоматические зенитные установки. Значительно возросла оснащенность боевых кораблей новыми радиолокационными и гидролокационными станциями. Усиливалась противовоздушная оборона военно-морских баз и аэродромов. На флоте продолжалось создание соединений и частей истребительной, бомбардировочной, минно-торпедной и штурмовой авиации. Авиационные бригады переформировывались в авиационные дивизии, на вооружение которых поступали самолеты новых образцов.
Получали новую боевую технику Войска противовоздушной обороны страны. На вооружение авиационных частей ПВО стали поступать новые истребители. Части зенитной артиллерии среднего калибра перевооружались 85-мм зенитными пушками, получали приборы управления артиллерийским зенитным огнем (ПУАЗО-3), радиолокационные станции орудийной наводки, радиолокационные станции обнаружения и наведения ( «Редут-43» и «Пегматит»).
Служба воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС) Войск ПВО страны перестраивалась на радиотехническую основу. Начиная с лета 1943 г. во всех объединениях и соединениях Войск ПВО страны радиолокационные станции стали использоваться не только для обнаружения воздушного противника и наведения истребителей, но и для ориентирования самолетов в условиях плохой видимости или самолетов, сбившихся с курса, а также сопровождения бомбардировщиков и штурмовиков и предупреждения их о появлении вражеских истребителей, обнаружения аэродромов противника и наблюдения за полетами его самолетов за линией фронта.
В Войсках ПВО страны были проведены крупные организационные преобразования. Рост количества соединений и объединений ПВО осложнял управление ими. 29 июня 1943 г. Государственный Комитет Обороны принял решение о разделении Войск ПВО на два фронта — Западный и Восточный. Граница между ними проходила восточнее Архангельска, Костромы, Краснодара, Сочи. Западный фронт по своему боевому и численному составу был более сильным, так как ему предстояло действовать в зоне наиболее интенсивных налетов авиации противника. На него возлагалась противовоздушная оборона Москвы и всего Московского промышленного района, Мурманска, Ярославского промышленного комплекса, а также прифронтовых объектов и путей сообщения.
В состав Западного фронта вошли Особая Московская армия ПВО, созданная после расформирования Московского фронта ПВО, 11 корпусных и дивизионных районов ПВО и 14 соединений истребительной авиации ПВО. Истребительная авиация, оборонявшая Москву, объединялась в 1-ю воздушную истребительную армию ПВО. На 1 июля 1943 г. в Западном фронте ПВО имелось: боевых экипажей истребительной авиации — 1012, зенитных орудий среднего калибра — 3106, зенитных орудий малого калибра — 1066.
Восточный фронт ПВО обеспечивал противовоздушную оборону важнейших объектов Северного и Южного Урала, Средней и Нижней Волги, Кавказа и Закавказья. Он состоял из Закавказской зоны ПВО, 7 корпусных и дивизионных районов ПВО, 8 соединений истребительной авиации ПВО и насчитывал 447 боевых экипажей истребительной авиации, 2459 зенитных орудий среднего калибра, 800 зенитных орудий малого калибра.
Управление командующего Войсками ПВО страны было упразднено, а руководство ими возложено на командующего артиллерией Советской Армии.
С созданием фронтов противовоздушной обороны существенно улучшилось управление соединениями и частями Войск ПВО. Однако упразднение должности командующего Войсками ПВО страны оказалось недостаточно обоснованным. Командующий артиллерией Советской Армии в силу большой загруженности испытывал значительные затруднения в координации действий фронтов ПВО.
Летом в Войсках ПВО страны были созданы зенитные артиллерийские, зенитные прожекторные и зенитные пулеметные дивизии. Начали формироваться отдельные радиобатальоны ВНОС. Они оказались достаточно маневренными, что позволяло быстро организовывать службу ВНОС на территории, освобожденной от противника.
Весьма значительные преобразования произошли в структуре тыла Вооруженных Сил. Постановлением ГКО от 9 июня 1943 г. было упразднено Главное управление тыла и установлено непосредственное подчинение начальника тыла народному комиссару обороны. Был образован штаб тыла. Начальнику тыла был подчинен ряд управлений, в том числе Центральное управление военных сообщений, а также две военные академии — транспортная, тыла и снабжения. Новая структура центрального аппарата тыла Советской Армии более полно соответствовала задачам, которые решались Вооруженными Силами.
Возрастание численности Советской Армии и Флота, поступление на вооружение большого количества новой боевой техники, а также переход к решительным наступательным действиям резко увеличили потребности войск в материальном обеспечении, а следовательно, намного расширили объем работы тыла центра, фронтов и армий. Это потребовало дополнительного формирования тыловых соединений, частей и учреждений, особенно железнодорожных, дорожных и автомобильных частей, создания складов, госпиталей. Возросло количество центральных складов НКО. В период подготовки операций значительная часть складов передавалась фронтам, главным образом действовавшим на юго-западном и западном стратегических направлениях.
При планировании стратегического наступления на лето и осень 1943 г. Ставка ВГК еще в феврале — марте произвела первую за войну передислокацию центральных складов главных и центральных довольствующих и обеспечивающих управлений Советской Армии. Они были перемещены к западу от Москвы и западнее рубежа Волги — на ржевско-вяземское, курское, донбасское и таманское направления, где планировалось проведение крупных наступательных операций. Это мероприятие имело большое значение для тылового обеспечения важнейших группировок.
Наиболее существенным в организации тыла явилось введение нового положения о порядке подвоза в войска материальных и технических средств. Теперь ответственность за их доставку в подчиненные соединения и части возлагалась на старшего начальника, что обеспечивало повышение мобильности и маневренности частей и соединений в бою и операции.
К середине года значительно возросло количество автомашин в автомобильных частях Советской Армии. К началу июля 1943 г. в действующей армии находились 195 662 грузовые автомашины, в то время как в апреле — 168 434.
Постоянно возраставший объем перевозок автомобильным транспортом, строительство и обслуживание военно-автомобильных дорог вызвали необходимость создания Главного автомобильного и Главного дорожного управлений, а во фронтах и армиях — управлений и отделов автомобильной и дорожной служб. Расширение восстановительных работ на военно-автомобильных дорогах и на железнодорожном транспорте повлекло за собой значительное увеличение количества дорожных и железнодорожных войск.
Инженерно-аэродромные, аэродромно-технические части пополнялись людьми и техникой. В связи с усилением тыла Военно-Воздушных Сил улучшилось инженерно-аэродромное и аэродромно-техническое обеспечение боевых действий авиации.
Были созданы новые заводы по ремонту бронетанковой техники, а также подвижные отдельные танкоремонтные батальоны, эвакуационные роты и отряды, сборно-распределительные пункты и т. д. Ремонт боевой техники и вооружения в тыловых районах фронтов и армий обеспечивал их скорейшее возвращение на поле боя.
В практику работы военно-медицинской службы внедрялись более совершенные принципы санитарной эвакуации и этапного лечения раненых, специализация госпиталей. Создавались благоприятные условия для лечения больных и раненых в оперативном и войсковом тылу. Фронтовые и армейские медицинские учреждения размещались ближе к войскам, они пополнялись опытными медицинскими кадрами. В войсках значительно улучшилась противоэпидемическая охрана. Впервые в истории войн фронт и тыл Советской Армии были избавлены от опасных эпидемий.
Реорганизация структуры тыла Советской Армии обеспечивала повышение боевой мощи Советских Вооруженных Сил.
В период подготовки к летне-осеннему наступлению органы тыла выполнили огромные по своему объему работы. В действующую армию поступило колоссальное количество боевой техники, транспортных средств, вооружения, боеприпасов, горючего, продовольствия, вещевого и медицинского имущества. Значительную часть материальных средств получили Брянский, Центральный и Воронежский фронты. Только в марте — июле с центральных баз и складов Главного артиллерийского управления этим фронтам было доставлено 231516 винтовок, 276714 пистолетов-пулеметов, 31 643 ручных и станковых пулемета, 21 868 противотанковых ружей, 333 зенитных орудия, 7365 орудий наземной артиллерии, в том числе 4384 противотанковых орудия, и 4628 минометов. Такого количества вооружения Главное артиллерийское управление не отправляло в войска ни в период подготовки контрнаступления под Москвой, ни в период подготовки контрнаступления под Сталинградом. Задача обеспечения войск боеприпасами, горючим, продовольствием в основном была решена.
Советское командование проявляло большую заботу о бытовых нуждах воинов-фронтовиков. Вещевая служба Советской Армии обеспечила сезонную смену обмундирования всему личному составу действующей армии, снабдила обмундированием, обувью и снаряжением новое пополнение фронтов и личный состав формируемых частей и соединений резерва Ставки ВГК.
Весной 1943 г. по решению ГКО претерпели некоторые изменения структура и деятельность продовольственной службы. В действующей армии были созданы специальные органы и назначены должностные лица, которым вменялось в обязанность заниматься организацией питания личного состава. Были организованы центральные курсы для работников продовольственной службы и фронтовые школы поваров. Проводились кратковременные сборы поваров в соединениях. Партия требовала от командиров, политработников и хозяйственников всех степеней постоянно заботиться о быте бойцов.
Проведение столь больших и сложных мероприятий по подготовке к предстоящим боям было немыслимо без четкой работы железнодорожного и автомобильного транспорта.
Оперативные и снабженческие перевозки в этот период производились под сильным воздействием авиации противника. Особенно интенсивным ударам подвергались такие железнодорожные узлы, как Курск, Щигры, Узловая, Елец, Касторная и другие. Однако сорвать или серьезно нарушить воинские перевозки враг не сумел. Железнодорожные войска и специальные формирования НКПС быстро ликвидировали разрушения на железных дорогах фронтов и прифронтовой зоны.
Весьма затруднена была доставка грузов войскам Воронежского и Центрального фронтов, для которых перевозки совершались по однопутной линии Касторная — Курск. Решением ГКО от 8 июня 1943 г. железнодорожным частям Воронежского фронта было поручено проложить за два месяца новую линию — Старый Оскол — Ржава протяженностью 95 км. Ее постройка существенно облегчала обеспечение войск, расположенных на Курской дуге.
Курский обком партии призвал трудящихся области помочь стройке, и они горячо откликнулись на призыв. Строительство новой дороги было завершено за 32 дня, то есть почти на месяц раньше срока, установленного ГКО. За досрочное окончание работ по строительству новой железнодорожной линии более 450 участников стройки были награждены орденами и медалями.
Общий объем оперативных и снабженческих централизованных и внутрифронтовых железнодорожных перевозок в период подготовки Курской битвы по Брянскому, Центральному и Воронежскому фронтам составил 167623 вагона.
В перевозках войск и снабженческих грузов большую роль играли автомобильные части Ставки ВГК, оперативных объединений и частей действующей армии. Особенно большой объем перевозок осуществлял автомобильный транспорт на Центральном фронте.
Дорожные войска фронтов выполнили огромную работу по восстановлению и содержанию в проезжем состоянии фронтовых и армейских военно-автомобильных дорог, а также военно-автомобильных дорог Ставки ВГК.
Большую заботу о своевременном обеспечении фронтов материальными средствами, необходимыми для боя, проявили политические отделы и партийные организации тыловых органов, частей и учреждений. Учитывая важность и специфику решаемых задач, они добивались, чтобы каждый офицер и солдат тылового подразделения, части или учреждения точно знал свои обязанности и четко их выполнял.
Подготовка к новым боям потребовала доукомплектования действующих фронтов командными, политическими и инженерно-техническими кадрами. В связи с этим увеличился офицерский корпус. Если на 1 апреля 1943 г. в действующих фронтах насчитывалось 939884 офицера, то к 1 июля 1943 г. их стало уже 1 033 934. Кроме того, около 220 тыс. офицеров числилось в запасе. Однако средние военно-учебные заведения не полностью удовлетворяли потребность войск в высококвалифицированных кадрах в звене взвод — рота. Поэтому продолжали действовать возникшие в ходе войны фронтовые и армейские курсы младших лейтенантов, куда зачислялись лучшие младшие командиры и бойцы.
В 1943 г. достойный вклад в борьбу Советской Армии против фашизма внесли национальные соединения, сформированные в братских союзных республиках. Создание таких формирований позволило организовать военную и политическую подготовку воинов той или иной национальности на родном языке. Трудящиеся союзных республик и областей направляли в добровольческие полки, дивизии, корпуса, в национальные воинские формирования новые пополнения, боевую технику, вооружение, продовольствие, поддерживали тесную связь с фронтом.
Советский Союз, выполняя интернациональную миссию, объединял усилия всех антифашистских сил в их справедливой борьбе против гитлеровских захватчиков. Одной из важнейших форм поддержки освободительной борьбы народов была всесторонняя помощь в формировании, оснащении и обучении иностранных частей и соединений на территории СССР.
29 апреля ГКО принял решение о формировании 1-й чехословацкой отдельной пехотной бригады, а в мае 1943 г. началось создание 1-й польской дивизии имени Тадеуша Костюшко. Во второй половине июля началось развертывание польских 1-й отдельной истребительной авиаэскадрильи и 1-го учебно-тренировочного авиационного отряда. Создавались также румынские и югославские части.
К лету 1943 г. возрос уровень руководства войсками со стороны командующих, командиров и штабов всех степеней. Генералы и офицеры приобрели богатый боевой опыт и навыки в управлении войсками. Большую школу прошли органы высшего военного руководства — Ставка Верховного Главнокомандования, Генеральный штаб, командующие и штабы видов вооруженных сил и родов войск. Через своих представителей Ставка была тесно связана с фронтами.
Коммунистическая партия хорошо сознавала, что, несмотря на тяжелые поражения, понесенные немецко-фашистской армией на восточном фронте зимой 1942/43 г., враг продолжает оставаться сильным и опасным, что он попытается взять реванш за зимние неудачи. Центральный Комитет ВКП(б) принимал меры к усилению партийного влияния в войсках, призывал советских воинов напрячь все силы для достижения победы. В начале апреля «Правда» писала: «Красной Армии предстоит тяжелая борьба против коварного и жестокого врага, мобилизующего все свои силы и все резервы вассальных государств... Нас ждут дни суровых боев и тяжелых испытанию.
Прилив новых сил у личного состава армии и флота вызвали первомайские Призывы ЦК ВКП(б). Они отражали насущные требования той военно-политической обстановки, в которой находилась Советская страна, ясно и конкретно формулировали задачи бойцов и командиров Советской Армии и Военно-Морского Флота: закреплять и развивать успехи зимних боев, не отдавать врагу ни одной пяди отвоеванной земли, готовиться к решающим сражениям с немецко-фашистскими поработителями, отомстить им за разграбление и разрушение городов и сел, насилие над женщинами и детьми, за убийство и угон в немецкое рабство советских людей.
Для выполнения этих задач необходимо было дальнейшее повышение воинского мастерства личного состава. Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин в первомайском приказе № 195 потребовал от всех бойцов продолжать без устали совершенствовать свое боевое мастерство, а от командиров всех родов войск и общевойсковых командиров — стать мастерами вождения войск, умело организовывать взаимодействие всех родов войск и управлять ими в бою, изучать противника, улучшать разведку. Эти указания легли в основу партийно-политической работы в войсках.
Новый размах придало ей постановление ЦК ВКП(б) от 24 мая 1943 г. «О реорганизации структуры партийных и комсомольских организаций в Красной Армии и усилении роли фронтовых, армейских и дивизионных газет». Реорганизация была вызвана прежде всего необходимостью дальнейшего усиления связи Коммунистической партии с массами воинов и повышения роли первичных партийных и комсомольских организаций в воспитании личного состава Советской Армии и Военно-Морского Флота. Почти двухлетний опыт войны показал необходимость расширения сети первичных партийных организаций. Это особенно важно было сделать в преддверии новых сражений, к которым готовились войска. В наступательных боях требовалась особая оперативность в партийной работе, когда трудно, а порою и невозможно проводить общие партийные собрания в полках и равных им частях, а бюро полковой первичной партийной организации — направлять деятельность 25–30 ротных парторганизаций, тем более что число коммунистов в них непрерывно росло. Кроме того, упразднение постановлением ГКО от 24 мая института заместителей командиров рот, батарей, эскадронов и эскадрилий по политической части требовало расширения численности партийного актива, улучшения партийной работы в ротах и равных им подразделениях.
В соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) первичные партийные организации создавались теперь в батальонах, дивизионах, эскадрильях, а в полках — партийные бюро для руководства первичными и ротными организациями. В ротах и равных им подразделениях сохранялись парторганизации или партгруппы. Комсомольские организации в Советской Армии перестраивались в соответствии со структурой партийных организаций.
Подобная перестройка структуры партийных и комсомольских организаций происходила и в Военно-Морском Флоте.
Центральный Комитет ВКП(б), учитывая опыт минувших месяцев войны, ввел во всех частях и подразделениях на фронте и в тылу институт назначаемых парторгов и комсоргов. В действующей армии в случаях, когда затруднено было проведение партийных и комсомольских собраний, назначались и члены бюро. В партийных и комсомольских организациях батальонов и дивизионов стали работать освобожденные парторги и комсорги.
Изменение структуры партийных организаций в Советской Армии дало возможность увеличить количество первичных парторганизаций с 40262 на 1 июня до 60414 к началу летних операций, то есть в полтора раза, на руководящую партийную и комсомольскую работу было выдвинуто свыше 400 тыс. активистов. На 1 июля 1943 г. в Советской Армии находилось 1 818 385 коммунистов — более половины состава партии — и 2 493 396 комсомольцев. Это еще больше повысило роль партийных организаций в решении боевых задач, усилило партийное влияние на личный состав.
Большое значение в решении задач, стоявших перед войсками, имела фронтовая и армейская печать. В соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) Главные политические управления Советской Армии и Военно-Морского Флота, военные советы и политорганы осуществили ряд мероприятий, которые позволили улучшить работу фронтовых, армейских и дивизионных газет, повысить их роль в политическом, военном и культурном воспитании личного состава.
Фронтовая печать организационно окрепла. Газеты стали постоянным спутником солдат. В июле 1943 г. разовый тираж только ежедневных газет на фронте составлял 1 624 тыс. экземпляров. Военные советы и политорганы улучшили руководство печатью, обеспечили повышение идейного уровня газет и помогли превратить их в подлинные центры политической работы в войсках.
Весной и летом 1943 г. вся партийно-политическая работа в Советских Вооруженных Силах строилась в тесной, неразрывной связи с подготовкой войск к решительным наступательным действиям. В связи с реорганизацией структуры партийных и комсомольских организаций и сокращением количества политработников Главные политические управления Советской Армии и Военно-Морского Флота осуществили мероприятия по повышению роли и ответственности командиров подразделений за проведение непрерывной политической работы в бою. Была введена новая система учебы партийного и комсомольского актива, в войсках создан резерв для замены выбывших из строя парторгов и комсоргов, повышена ответственность партийных организаций за деятельность коммунистов полевых управлений и штабов по управлению войсками.
Главные политуправления приобрели богатый опыт руководства политорганами, улучшилась их связь с войсками и силами флота. Они стали оперативнее влиять на деятельность военных советов и политорганов фронтов и флотов, армий и флотилий, шире практиковалось изучение, обобщение и внедрение в практику передового опыта партийно-политической работы. В апреле 1943 г. были проведены всеармейские совещания агитаторов, помощников начальников политуправлений фронтов и округов по комсомольской работе, работников отделов спецпропаганды политорганов фронтов, в мае — совещание начальников фронтовых, окружных и армейских Домов. Красной Армии, в июле — совещание редакторов фронтовых и армейских газет. На них были выработаны конкретные мероприятия по улучшению агитационно-пропагандистской работы, деятельности культпросветучреждений, партийного и комсомольского актива в условиях развертывания широких наступательных действий.
Повышению активности и действенности агитационно-массовой работы в войсках способствовала состоявшаяся в апреле 1943 г. встреча с участниками Всеармейского совещания агитаторов члена Политбюро ЦК ВКП(б), Председателя Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинина. Он дал агитаторам советы, как проводить беседы с бойцами, как готовиться к тематическим выступлениям, призвал их быть носителями и проводниками высокой дисциплинированности, стремления к повышению воинского мастерства, проявлять заботу о бойцах, особенно о раненых. Эти советы выдающегося партийного и государственного деятеля имели важное значение не только для агитаторов, но и для всех, кто занимался политическим воспитанием личного состава.
Большую работу по подготовке войск к наступательным боям проводили военные советы, командиры и политорганы объединений и соединений. Главное внимание они обращали на повышение качества боевой подготовки, совершенствование воинского мастерства бойцов, умения командиров руководить войсками в обороне и наступлении. Политорганы и партийные организации распространяли передовой опыт, полученный бойцами и командирами в зимнем наступлении. Они воспитывали у воинов высокую политическую сознательность, беззаветную любовь к Родине, мужество и самоотверженность, чувство советского патриотизма и пролетарского интернационализма, укрепляли в сознании бойцов и командиров социалистические идеалы.
Повышению морально-боевого духа воинов способствовала забота партии и правительства о поощрении героев боев. Росло количество награжденных орденами и медалями. Увеличивались ряды советской гвардии. 11 июня 1943 г. Президиум Верховного Совета Союза ССР утвердил образцы Красных знамен для гвардейских армий и гвардейских корпусов. Отныне под сенью гвардейских знамен сражались не только полки, бригады и дивизии, но уже целые корпуса и армии.
В результате огромной работы Коммунистической партии личный состав действующей армии был подготовлен в морально-политическом и психологическом отношении к летним и осенним операциям 1943 г. Бойцы и командиры были полны решимости в оборонительных боях измотать противника и добиться решающих побед в предстоящем летнем наступлении.
Весной 1943 г. напряженную борьбу с германской разведкой вели органы государственной безопасности. Абвер продолжал широкую и крайне ожесточенную тайную войну против СССР. В 1943 г, количество вражеской агентуры, засылаемой в Советскую Армию, тылы фронтов и глубокие тыловые районы СССР, возросло в полтора раза по сравнению с 1942 г..
Забрасываемые в Советский Союз шпионы и диверсанты снабжались оружием, взрывчатыми веществами, специальными средствами для совершения террористических актов, радиостанциями, шифрами, воинскими и гражданскими документами.
Советские органы государственной безопасности решительно пресекали действия разведки врата, самоотверженно защищали советский тыл от шпионов и диверсантов. Только с апреля по декабрь 1943 г. они обезвредили на фронте и в тылу более 12 тыс. вражеских агентов.
Большое внимание советское командование уделяло обобщению опыта войны. Вооруженная борьба, охватившая обширные территории, давала ценный материал для анализа развития военного искусства. Особенно богатый опыт накопили Советские Вооруженные Силы. В начале 1943 г. вышел в свет проект Полевого устава (ПУ-43). К июлю поступили в войска уставы и наставления некоторых родов войск и авиации. Эти документы явились концентрированным выражением основных достижений советской военно-научной мысли, военного искусства и технического прогресса того времени.
Затишье на фронте командование использовало для боевой подготовки войск, повышения тактической выучки стрелковых, танковых и артиллерийских соединений, частей и подразделений. Командиры настойчиво трудились над повышением боевого мастерства личного состава. Пехотинцы и танкисты, артиллеристы, летчики, саперы обучались в обстановке, максимально приближенной к боевой.
Размах и характер предстоявших операций требовали уделять особое внимание накоплению стратегических резервов. Если к началу апреля в резерве Ставки ВГК из состава сухопутных войск находилось 614,5 тыс. человек, 7849 орудий и минометов (без учета 50-мм минометов), 919 танков и самоходно-артиллерийских установок, то к июлю — до 1111 тыс. человек, 16 782 орудия и миномета, 2688 танков и самоходно-артиллерийских установок. Кроме того, к началу июля в резерве Ставки имелось 662 самолета. Высшей формой организации стратегических резервов являлся Степной военный округ. Входившие в округ объединения составляли второй эшелон стратегического построения советских войск на курском направлении. В докладе И. В. Сталину о состоянии резервов на 28 мая 1943 г. заместитель начальника Генерального штаба генерал А. И. Антонов сообщал: «Объединение 50 процентов всех войск резерва Ставки в составе Степного военного округа дало возможность лучше организовать руководство и контроль за ходом боевой подготовки».
В итоге огромной работы, проведенной Центральным Комитетом партии, Государственным Комитетом Обороны, Ставкой и Генеральным штабом, командованием фронтов и армий, а также политорганами весной 1943 г., значительно повысилась боевая мощь действующей армии. Численность личного состава с апреля по июль возросла на 782 тыс. человек, увеличилось количество боевой техники: орудий и минометов — на 22 714, танков и самоходно-артиллерийских установок — на 5223, боевых самолетов — на 4360.
К июлю Советские Вооруженные Силы, пополненные личным составом и боевой техникой и имевшие двухлетний опыт войны, были готовы решать новые задачи большого стратегического масштаба.
* * *
Усилия фашистской Германии по наращиванию мощи вооруженных сил осуществлялись в 1943 г. с широким размахом и были направлены главным образом на повышение боеспособности войск, действовавших на советско-германском фронте.
14 января 1943 г. начальник генерального штаба сухопутных войск выдвинул предложение провести «генеральную акцию по вооружению войск восточного фронта». На следующий день Гитлер отдал приказ, согласно которому вся военная продукция в ближайшие месяцы должна направляться в распоряжение войск на Востоке, с тем чтобы «определенное количество дивизий ускоренными темпами снабдить современными боевыми средствами, превратить их в полноценные наступательные соединения». Наиболее подготовленные людские контингенты, новейшие и лучшие виды военной техники без промедления направлялись на оснащение дивизий, действовавших на восточном фронте.
Однако при решении этой проблемы командование вермахта встретилось с большими трудностями. По данным немецкого генерального штаба, за два года войны с Советским Союзом вермахт потерял убитыми, пропавшими без вести, ранеными и эвакуированными по болезни более 4 126 тыс. человек. За это же время в вооруженные силы было призвано 3 896 295 человек.
Для пополнения и формирования новых соединений фашистскому руководству пришлось по тотальной мобилизации призвать значительное число рабочих, забронированных за предприятиями военной промышленности и транспортом, а также 60-летних мужчин и 16–18-летних юношей. Качество этого контингента как по физическому состоянию, так и по боевой выучке было низким. Вновь призванные направлялись в действующую армию после 4–6-месячного обучения, которое они проходили в армии резерва и в восстанавливаемых или формируемых дивизиях. Но часто подготовка срывалась из-за огромных потерь на Востоке. Командование вермахта было вынуждено после 6–8-недельного обучения отправлять эти контингенты на фронт. С большим трудом проходило пополнение офицерским составом. Военно-учебные заведения не успевали восполнять потери: в командных кадрах. Уже к концу 1943 г. 80 процентов всех молодых офицеров имели ътолько трехмесячную подготовку.
Снижение боеспособности вермахта вызывало тревогу фашистского руководства. 22 июня Гитлер подписал приказ № 15 о поднятии боеспособности пехоты. В нем отмечалось: «...на четвертый год войны по само собой разумеющимся причинам именно в пехоте, которая несет наиболее тяжелые жертвы и теряет своих лучших людей, проявляются известные недостатки в подготовке, резервах, деловых качествах младших командиров, затрудняется пополнение их рядов за счет молодежи. Устранение этих недостатков — обязанность военачальников всех степеней...».
Чтобы как-то справиться с проблемой пополнения вермахта, гитлеровское командование прибегло к сокращению штатов тыловых частей и подразделений.
В результате тотальной мобилизации было призвано в армию более 2 млн. человек. Это позволило в первом полугодии 1943 г. создать новые дивизии и пополнить соединения, понесшие потери зимой 1942/43 г. С марта началось ускоренное восстановление дивизий, разгромленных под Сталинградом и в Северной Африке. Всего за первое полугодие фашистское командование вновь сформировало и доукомплектовало 50 дивизий для сухопутных и военно-воздушных сил и 4 дивизии войск СС. Однако, несмотря на мобилизацию новых контингентов, командование вермахта было вынуждено из-за огромных потерь переводить пехотные дивизии на сокращенные штаты. По новому штату вместо девяти пехотных батальонов в дивизии оставалось только шесть. Штатная численность личного состава дивизии с 16 859 человек уменьшилась до 12 708. Вместе с тем ее огневые возможности возросли в результате увеличения количества автоматического оружия, 120-мм минометов, противотанковых и зенитных орудий.
В войска поступало новое артиллерийское вооружение — противотанковые 75-мм и 88-мм пушки. И все же, как и раньше, вермахт не имел достаточно мощного средства для борьбы с советскими танками. Бывший офицер генерального штаба вермахта Э. Миддельдорф писал: «Противотанковая оборона, без сомнения, является самой печальной главой в истории немецкой пехоты... С момента первого появления танка Т-34... не было создано приемлемого противотанкового средства пехоты».
Основная масса пехотных соединений по-прежнему находилась на советско-германском фронте. Из 253 пехотных дивизий и 2 бригад, имевшихся в вооруженных силах Германии к июлю 1943 г., на советско-германском фронте действовали 169 дивизий (до 70 процентов) и две пехотные бригады.
Исключительно важное значение придавалось гитлеровским руководством доукомплектованию и формированию танковых и моторизованных дивизий. Инспектор бронетанковых войск генерал Г. Гудериан в марте 1943 г. писал: «Речь идет о том, чтобы немедленно создать полностью боеспособные танковые дивизии, при этом лучше иметь немного полноценных дивизий вместо большого количества плохо оснащенных соединений... Если нам удастся разрешить эту задачу, то мы во взаимодействии с военно-воздушными силами и подводным морским флотом одержим победу. Если не удастся, то наземная война станет затяжной и дорогостоящей». Много внимания уделялось обеспечению танковых дивизий более совершенной боевой техникой. В войска поступали танки «тигр», «пантера» и самоходные орудия «фердинанд». Эти машины были последним словом немецкой военной техники. Они имели мощное вооружение, сильную броневую защиту и совершенные прицелы, но обладали недостаточной маневренностью. Были усовершенствованы и прежние типы танков — T-III и T-ПV.
В течение первого полугодия 1943 г. немецко-фашистское командование вновь сформировало две моторизованные дивизии и столько же преобразовало в пехотные.
Остальные моторизованные и танковые соединения доукомплектовывались до штата. Из 41 танковой и моторизованной дивизии на советско-германском фронте находилось 20 танковых и 6 моторизованных дивизий, или свыше 63 процентов всех соединений бронетанковых войск. На восточный фронт направлялась и подавляющая часть бронетанковой техники.
Принимались срочные меры для пополнения авиационных соединений боевой техникой и личным составом. Решение этой проблемы осложнялось большими потерями, которые несла немецкая авиация на восточном фронте. Нехватка летного состава не позволяла заменять потрепанные в боях авиационные части. Они пополнялись на месте отдельными экипажами и самолетами, при этом многие экипажи не имели боевого опыта. Генерал-фельдмаршал А. Кессельринг, характеризуя положение в немецкой истребительной авиации в 1943 г., отмечал: «Качество подготовки новых летчиков, пополнявших ряды авиации, уже не отвечало тем требованиям, которые предъявлялись к летчикам новыми формами обороны. Наряду с ощутимой нехваткой преподавателей и инструкторов, учебных самолетов и прежде всего горючего для учебных и боевых полетов в последние два года войны стала заметной сильная утомленность летного персонала и снижение его боевой готовности». Если в марте 1942 г. бомбардировочная авиация фашистской Германии располагала 127 резервными экипажами, то в марте 1943 г. ей не хватало 364 экипажей.
II все же гитлеровскому командованию, несмотря на имевшиеся трудности, удалось создать на советско-германском фронте сильную авиационную группировку, перебросив туда многие авиасоединения из Германии и с других театров войны. К лету 1943 г. из 4900 боевых самолетов до 2700 (55 процентов) находилось на советско-германском фронте и 2200 самолетов (45 процентов) на других фронтах и в Германии. Военно-воздушные силы Германии были объединены в шесть воздушных флотов, из которых четыре действовали на советско-германском фронте и два — на Западе.
К началу июля 1943 г. в составе немецко-фашистской авиации и авиации стран-сателлитов на советско-германском фронте числилось 2980 самолетов, из них 2041 бомбардировщик, 586 истребителей и 353 самолета-разведчика.
Значительно возросло производство боеприпасов. В 1943 г. их выпуск в тоннах превысил уровень 1941 г. в 4,7 раза. В стремлении обезопасить свой тыл фашистское командование прилагало большие усилия для разгрома партизанского движения на оккупированной советской территории, особенно в районах, где проходили основные коммуникации войск, нацеленных для наступления на Курск. Для этого были выделены значительные силы регулярных частей и соединений и широко использованы войска сателлитов Германии. Однако попытки разгромить партизанские формирования оказались тщетными. Огонь народной войны разгорался все интенсивнее.
На четвертом году войны политические и военные руководители Германии предпринимали решительные шаги по идеологической обработке населения и армии. Жесткие требования предъявлялись к офицерам по усилению идеологического воспитания подчиненных. В мае верховное главное командование как образец распространило приказ командира горнострелкового корпуса генерала Ф. Шернера о воспитании боевого духа у солдат. Он призывал офицеров оказывать идеологическое влияние и добиваться сознательного участия в войне и тех солдат, которые «с тупым безразличием относятся к происходящему».
С большим рвением нацистская пропаганда взялась за укрепление сильно пошатнувшейся у немцев веры в победу. Весной 1943 г. еще больше было усилено влияние фашистской партии в вермахте. Однако с каждым месяцем увеличивалось число политических выступлений. В армии был создан центральный особый военно-полевой суд для «быстрого судебного разбирательства политических преступлений, направленных против доверия к политическому или военному руководству».
Нацистское руководство большое внимание уделяло вопросам идеологического воздействия на личный состав Советской Армии. Советская контрпропаганда своевременно разоблачала идеологические диверсии врага, воспитывала у советских воинов веру в мощь своего оружия, в торжество правого дела. Последующие события показали полный крах фашистской пропаганды.
К лету 1943 г. тотальная мобилизация позволила немецко-фашистскому военному руководству значительно повысить боевую мощь армии. Вооруженные силы фашистского блока на советско-германском фронте с апреля по июль возросли: личный состав — на 266 тыс., количество орудий и минометов — на 5,4 тыс., танков и штурмовых орудий — на 2,5 тыс. Количество самолетов почти не увеличилось.
Кроме немецких дивизий, на восточном фронте продолжали действовать войска союзников рейха, насчитывавшие 32 дивизии и 8 бригад. Всего к началу июля Советской Армии противостояли 232 дивизии (с учетом десяти пехотных бригад, приравненных к пяти дивизиям).
Гитлеровское командование было довольно техническим оснащением вермахта и его готовностью к нанесению новых ударов на восточном фронте. Выступая 5 июня 1943 г. в ставке фюрера в Зонтхофене, В. Кейтель заявил: «Такая военно-промышленная мощь Германии и такое вооружение не только компенсируют материальные потери, возникшие в результате известных событий, но и создают такой уровень вооружений германской армии, который превзойдет все, что только существовало до сих пор».
Ему вторил А. Шпеер, выступивший в тот же день с речью на собрании нацистских функционеров в Берлине: «Мы предоставляем в распоряжение фронта новое оружие, новые танки, самолеты и подводные лодки в таком количестве, которое обеспечит возможность нашим солдатам не только выдержать эту борьбу, но и добиться окончательной победы». Однако нацистская клика поторопилась с выводами, в который уже раз допуская роковую ошибку — переоценку сил вермахта и недооценку Советских Вооруженных Сил. Об этом свидетельствовало соотношение сил, сложившееся на советско-германском фронте к началу июля 1943 г..
Силы и средства Советская Армия Вермахт и войска союзников Германии Соотношение сил и средств
Личный состав действующей армии и флота (тыс. человек) 6612 5325 1,2:1
Орудия и минометы* (тыс. шт.) 105,0 54,3 1,9:1
Танки и самоходно-артиллерийские установки (штурмовые орудия) 10199 5850 1,7:1
Боевые самолеты 10252 2980 3,4:1
Боевые корабли основных классов 123 69** 1,8:1

* Без учета 50-мм минометов и реактивной артиллерии.
** Без учета подводных лодок, базировавшихся в Балтийском море.

Как видно из таблицы, тотальная мобилизация дала значительные результаты; немецко-фашистское командование вкладывало в готовящееся третье наступление на советско-германском фронте всю мощь своей военной машины, однако в соотношении сил и средств произошли существенные изменения в пользу Советской Армии.
Гитлеровскому командованию не удалось довести общую численность своих вооруженных сил на Востоке до уровня, достигнутого к середине ноября 1942 г., тем не менее Германия продолжала оставаться мощным противником и силы, сосредоточенные ею для нового наступления, были огромны.

Планы советского командования


К разработке плана ведения войны на лето и осень 1943 г. советское командование приступило в конце марта, сразу же после завершения зимних сражений. Выработка плана прошла ряд этапов. В этой сложной работе участвовали Ставка Верховного Главнокомандования, Генеральный штаб, командование и штабы видов вооруженных сил и родов войск, командование и штабы ряда фронтов.
Первоначально намечалось начать кампанию широкими наступательными действиями, нанося главный удар на юго-западном направлении. Верховное Главнокомандование исходило из того, что Советская Армия владела стратегической инициативой и превосходила вермахт в силах и средствах. Уже в начале апреля в резерве Ставки находилось на укомплектовании шесть общевойсковых и две танковые армии, а также ряд отдельных соединений. Однако вскоре в эти замыслы были внесены изменения.
Стремясь разгадать намерения противника, советское командование пристально следило за его действиями. Ставка ВГК требовала обратить самое серьезное внимание на организацию разведки всех видов. В директиве Ставки от 3 апреля 1943 г., в частности, указывалось на необходимость «обязательно добиваться захвата пленных, чтобы постоянно следить за всеми изменениями в группировке противника и своевременно определять направления, на которых противник производит сосредоточения войск, и особенно своих танковых частей». Разведывательному управлению Генерального штаба и Центральному штабу партизанского движения ставилась задача выяснить наличие и расположение резервов, ход перегруппировок и сосредоточения войск, перебрасываемых из стран Западной Европы.
Все виды разведки внесли свой вклад в раскрытие планов немецко-фашистского командования. Напряженно действовала войсковая разведка. Только в общевойсковых соединениях и частях Центрального и Воронежского фронтов с апреля по июль 1943 г. было организовано более 2700 разведывательных наблюдательных пунктов, не считая командирских и артиллерийских. Войска этих фронтов свыше 100 раз провели разведку боем, осуществили более 2600 ночных поисков и устроили 1500 засад. В результате было захвачено 187 гитлеровских солдат и офицеров. Велась глубокая разведка в тылу врага. Так, разведгруппа старшего лейтенанта С. П. Бухтоярова обнаружила 7 аэродромов, 13 полевых складов боеприпасов, 8 складов с горючим и захватила более 30 пленных. Разведчики сообщили командованию о наличии у противника новых типов танков и штурмовых орудий, а также данные о возможности его перехода в наступление.
Интенсивно проводившаяся воздушная разведка вскрыла районы сосредоточения главных группировок противника, базирование и состав немецкой авиации, систему противовоздушной обороны аэродромов, характер оборонительных сооружений, расположение опорных пунктов, огневых позиций артиллерии и районы расположения резервов. Аэрофотосъемка дала ценные данные о перегруппировках немецко-фашистских войск, сосредоточении сил и средств на курском направлении. Воздушная разведка уже к середине мая установила сосредоточение в районе Орел, Кромы более 900 танков врага, а на 16 аэродромах этого направления — более 580 самолетов. Весьма ценные разведывательные данные давали партизаны, а также органы агентурной разведки.
Сведения, поступавшие в Генеральный штаб, содержали данные о планах фашистского командования, численности, вооружении и перегруппировках войск противника в районе Курской дуги и на других участках советско-германского фронта. Так, от действовавшей под Ровно оперативной группы «Победители» весной были получены сведения о переброске гитлеровских войск на курское направление. Разведчик этой группы Н. И. Кузнецов на приеме у гаулейтера Украины Э. Коха установил, что Гитлер готовит «сюрприз» большевикам под Курском. Под «сюрпризом» подразумевалось крупное наступление. Сведения об этом были переданы по радио в Москву.
7 мая органы агентурной разведки информировали Государственный Комитет Обороны о готовящейся на орловско-курском направлении крупной наступательной операции под условным наименованием «Цитадель». 23 мая они представили новые данные, подтверждающие сообщения о приготовлениях врага к большому стратегическому наступлению в районе Орла и Курска. 26 мая было передано донесение одного из советских разведчиков: «Немцы готовят наступление из Орла на Елец и из Харькова на Воронеж с задачей окружить группировку советских войск в этих районах». Разведчик сообщал о развертывании фашистских войск в районе Орла и севернее города. В это же время органы государственной безопасности передали сведения о намерении гитлеровского командования применить в предстоящей наступательной операции впервые в большом количестве новые танки, в том числе и «тигры».
Организованная и целенаправленная деятельность всех видов разведки помогала Ставке ВГК раскрыть замысел противника, установить состав его ударных группировок и направление готовящихся ударов, то есть получить важные данные для принятия наиболее целесообразного решения. Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, отмечая сложность и многообразие проблем, решавшихся штабами и командованием в период подготовки к летне-осенней кампании, писал: «Обрабатывая полученные сведения, Генштаб должен был глубоко проанализировать их, сделать надлежащие выводы из всех многочисленных сообщений, среди которых могли быть и дезинформационные, и ошибочные. Ведь такую многогранную работу, как известно, выполняют тысячи людей в органах агентурной ж войсковой разведки, партизаны и сочувствующие нашей борьбе люди».
После того как стали ясны намерения противника предпринять в районе Курского выступа крупное наступление, перед Ставкой Верховного Главнокомандования встал вопрос о характере действий советских войск. При сложившихся условиях можно было придерживаться прежнего замысла, предпринять широкие наступательные действия и упредить тем самым готовившийся удар. Однако советское командование, реально оценив силы еще мощного противника и то обстоятельство, что нацистская Германия снова сосредоточивает свои главные силы на советско-германском фронте, включая крупные танковые группировки, признало более целесообразным не спешить с переходом в наступление, а создать мощную оборону на курском направлении, дать возможность вермахту первому нанести удар и в ходе тщательно подготовленного оборонительного сражения обессилить его наиболее мощные ударные группировки, сосредоточенные в районе Орла и Белгорода, а затем перейти в контрнаступление и далее в общее стратегическое наступление. «Анализируя разведывательные данные о подготовке врага к наступлению, — отмечает А. М. Василевский, — фронты, Генеральный штаб и Ставка постепенно склонялись к идее перехода к преднамеренной обороне. Этот вопрос в конце марта — начале апреля многократно обсуждался в ГКО и Ставке».
10 апреля И. В. Сталин дал указание Генеральному штабу подготовить совещание в Ставке по обсуждению плана на лето и осень и запросить мнение командующих фронтами о возможном характере действий и вероятных направлениях ударов немецко-фашистских войск. Командующие Центральным и Воронежским фронтами выразили твердую уверенность в том, что враг будет наступать на курском направлении.
12 апреля в Ставке состоялось совещание по обсуждению плана. На нем присутствовали И. В. Сталин, Г. К. Жуков, А. М. Василевский и заместитель начальника Генерального штаба А. И. Антонов. Участники совещания пришли к выводу: наиболее вероятной целью летнего наступления вермахта будет окружение и уничтожение советских войск в районе Курского выступа. В последующем гитлеровцы попытаются развить наступление в восточном и юго-восточном направлениях, при этом не исключена возможность их наступления на северо-восток для обхода Москвы. Предполагалось, что на остальных участках фронта немецко-фашистское командование будет обороняться или вести отвлекающие действия, так как там оно не располагает силами, необходимыми для крупных наступательных операций.
Хотя стратегическая инициатива находилась у Советской Армии и она имела возможность вести активные наступательные действия, Ставкой ВГК было принято предварительное решение о преднамеренной обороне. Было признано необходимым создать прочную, глубоко эшелонированную оборону на всех важнейших направлениях, и в первую очередь в районе Курского выступа. При выработке решения учитывалось, что на вооружение вермахта поступили новые танки и штурмовые орудия, борьба с которыми представит значительные трудности. Предполагалось использовать сильные стороны заблаговременно подготовленной обороны, измотать в ходе оборонительного сражения мощные танковые группировки врага и создать благоприятные условия для перехода советских войск в контрнаступление на орловском и белгородско-харьковском направлениях. Оборонительная и наступательные операции на Курской дуге были органически объединены единым замыслом и представляли собой систему операций, осуществление которых должно было обеспечить прочное удержание стратегической инициативы и переход в общее наступление на важнейших стратегических направлениях. Наступление противника необходимо было остановить в тактической зоне обороны, так как прорыв его танковых соединений в район Курска поставил бы войска Центрального и Воронежского фронтов в тяжелое положение. Именно в районе Курской дуги нужно было нанести главным силам противника решающее поражение.
Переход к временной преднамеренной обороне представлял в сложившихся условиях наиболее выгодный способ измотать ударные группировки вермахта и создать благоприятные условия для перехода в общее наступление. На совещании был предусмотрен и другой вариант: переход советских войск к активным действиям в случае, если фашистское командование не предпримет наступления под Курском в ближайшее время, а отложит его на более поздний срок.
Оборона советских войск была не вынужденной, а преднамеренной. Советская Армия не теряла захваченную в зимних боях инициативу, а избирала выгодный ей характер военных действий. Выбор момента перехода в наступление ставился в зависимость от развития обстановки. Произошел редчайший в истории войн случай — сильнейшая сторона преднамеренно переходила к обороне. Принятие такого плана свидетельствует о творческом подходе советского Верховного Главнокомандования к решению стратегических задач войны. Советская Армия сумела бы нанести упреждающие удары. Однако нетрудно представить, каких колоссальных усилий и потерь стоило бы это в той конкретной обстановке, когда враг оставался еще весьма сильным. Переход в контрнаступление после того, как противник будет измотан в ходе бесплодных атак, позволял рассчитывать на гораздо большие успехи с меньшими потерями. Развитие событий подтвердило абсолютную правильность планов советского командования.
Ставка ВГК считала, что летом 1943 г. основные события произойдут в полосе Западного (левое крыло), Брянского, Центрального и Воронежского фронтов. Генеральный штаб, командование Центрального и Воронежского фронтов получили указание спланировать и подготовить оборонительную операцию на Курском выступе. Одновременно началась разработка планов наступательных операций на орловском и белгородско-харьковском направлениях. Готовность войск левого крыла Западного, Брянского и правого крыла Центрального фронтов к переходу в наступление на орловском направлении назначалась на 20 мая. Задачи этим фронтам были поставлены в последних числах апреля.
25 апреля Ставка рассмотрела обстановку на Воронежском фронте, против которого противник сосредоточивал мощную группировку войск, и одобрила план обороны фронта, представленный его командованием. Срок ее готовности назначался на 10 мая. Вместе с тем Ставка предписала войскам фронта быть в готовности к наступлению не позднее 1 июня.
Отразить наступление вермахта со стороны Орла предстояло войскам Центрального фронта, а из района Белгорода — Воронежского фронта. После решения задач обороны планировался переход советских войск в контрнаступление на орловском и белгородско-харьковском направлениях. Это должно было произойти, когда противник истощит свои силы в наступательных боях. Наступательная операция на орловском направлении, которую должны были провести войска левого — крыла Западного, Брянского и правого крыла Центрального фронтов, получила кодовое название «Кутузов». Разгром белгородско-харьковской группировки врага предстояло осуществить силами Воронежского фронта и Степного округа во взаимодействии с войсками Юго-Западного фронта. План этой операции получил наименование «Полководец Румянцев».
Важная роль в сражениях отводилась Степному военному округу — мощному стратегическому резерву Ставки. На него возлагалось предотвращение глубокого прорыва противника как со стороны Орла, так и со стороны Белгорода, а при переходе в контрнаступление его войска должны были наращивать силу удара из глубины. Главной для округа была наступательная задача. Уже 23 апреля он получил указание войска «готовить главным образом к наступательному бою и операции».
Советское командование предусматривало в ходе разгрома группировок вермахта в районе Курской дуги развернуть общее наступление на юго-западном и западном направлениях, нанести поражение основным силам групп армий «Юг» и «Центр». Основные усилия сосредоточивались против группы армий «Юг». Войскам ставилась задача перейти в наступление и сокрушить немецко-фашистскую оборону на огромном фронте от Великих Лук до Черного моря и освободить важнейшие экономические районы Левобережной Украины, Донбасс, преодолеть важный стратегический рубеж — реку Днепр, отодвинуть фронт дальше от Москвы и Центрального промышленного района, освободить восточные районы Белоруссии, очистить от противника Таманский полуостров и овладеть плацдармом в Крыму.
Войскам, действовавшим на северо-западном направлении, предстояло сковать противостоящие силы вермахта и не дать противнику возможности маневрировать резервами. Войска Ленинградского и Волховского фронтов должны были наступлением на Мгу сорвать готовившийся удар противника по Ленинграду, втянув в сражение его оперативные резервы.
В выработке плана на лето и осень важное место занимал вопрос о выборе направления главного удара. Военный совет Воронежского фронта предложил сосредоточить основные усилия южнее Курска и развивать удар на Харьков, Днепропетровск, овладеть плацдармом на правом берегу Днепра с последующим выходом на рубеж Кременчуг, Кривой Рог, Херсон, а при благоприятных условиях — на меридиан Черкассы, Николаев.
Разгром южного крыла немецкого фронта, который предусматривался в предложениях Военного совета Воронежского фронта, имел большое значение. Однако более перспективным, по мнению Генерального штаба, являлся удар на Харьков, Полтаву, Киев. Освобождение столицы Украины давало огромный политический, стратегический и экономический выигрыш. В этом случае фронт противника рассекался, затруднялось взаимодействие между важнейшими его группировками, создавалась угроза флангам и тылу групп армий «Юг» и «Центр», советские войска занимали выгодное положение для последующего развития наступления. Этот план был принят.
План советского командования преследовал решительные цели: разгром наиболее мощных группировок вермахта, освобождение важнейших экономических районов, ресурсы которых были жизненно необходимы для дальнейшего ведения войны, вызволение из фашистской неволи миллионов советских людей. То, что план предусматривал разгром наиболее мощных вражеских группировок из всех, которые вермахт имел на фронтах второй мировой войны, означало: Советский Союз снова, как и на предшествовавших этапах войны, брал на свои плечи основную тяжесть борьбы с фашистской Германией.
В период подготовки к решающим операциям Ставка ВГК уделяла большое внимание ослаблению авиационных группировок вермахта. Основные усилия советских Военно-Воздушных Сил направлялись на завоевание и удержание стратегического господства в воздухе на всем советско-германском фронте, на содействие сухопутным войскам в разгроме вражеских группировок и ведение воздушной разведки.
На Войска ПВО страны были возложены задачи оборонять от ударов с воздуха крупные административно-политические центры СССР, а также промышленные районы и объекты; прикрывать войска действующей армии и защищать ее коммуникации; наращивать систему ПВО на театре военных действий в ходе стратегического наступления. При обороне коммуникаций действующей армии усилия Войск ЦВО страны сосредоточивались на надежном прикрытии прифронтовых железных дорог, являвшихся основой всей системы коммуникаций.
На Военно-Морской Флот возлагались задачи по обеспечению приморских флангов советских войск, защите своих коммуникаций и борьбе на морских сообщениях противника.
Значительный вклад в борьбу с врагом предстояло внести советским партизанам. Центральный штаб партизанского движения должен был организовать в тылу противника невиданные по своим масштабам удары по коммуникациям немецко-фашистских войск на огромной территории, прежде всего на территории Орловской и Харьковской областей.
Государственный Комитет Обороны, Ставка и Генеральный штаб отводили важную роль в предстоящих операциях стратегическим резервам. Они создавались главным образом посредством вывода армейских объединений и соединений из действующих фронтов. В начале июля в стратегическом резерве находилось девять общевойсковых, две танковые и одна воздушная армии.
Резервные объединения и соединения располагались в соответствии с планом операций на важнейших направлениях — орловском, курском, харьковском и донбасском. Значительная их часть вошла в Степной военный округ.
Планирование тылового обеспечения войск фронтов Генеральный штаб осуществлял в тесном взаимодействии с командующими артиллерией, бронетанковыми войсками, ВВС, начальником тыла Советской Армии, главными и центральными довольствующими и обеспечивающими управлениями HКО.
На основе планов боевых действий, численности армии, ее насыщенности боевой и транспортной техникой, а также реального производства всех видов материально-технических средств в течение подготовительного периода и в ходе операций были произведены расчеты обеспеченности и потребности войск фронтов. Основная масса боевой и транспортной техники, вооружения, боеприпасов, горючего, продовольствия, вещевого и медицинского имущества и других материально-технических средств шла в войска, действующие на юго-западном направлении. Район Курска стал крупнейшим за время войны местом сосредоточения материальных средств и войск (таблица 15). В соответствии с этим планировались и мероприятия по организации и осуществлению оперативных и снабженческих перевозок.
Советское Верховное Главнокомандование заблаговременно создало на основных стратегических направлениях необходимую группировку сил и средств. Кроме сосредоточения войск на юго-западном направлении была создана сильная группировка на западном направлении, которую составляли войска Калининского, Западного и Брянского фронтов.
На Курской дуге в полосах Центрального и Воронежского фронтов было сосредоточено с учетом стратегических резервов (Степного округа) около одной трети людей и боевых самолетов, до половины танков и самоходно-артиллерийских установок и более четверти орудий и минометов действующей армии. 11-я гвардейская армия Западного фронта, Брянский, Центральный, Воронежский фронты и Степной военный округ имели около 20 млн. артиллерийских и минометных выстрелов. Советское командование последовательно проводило в жизнь принцип сосредоточения основных усилий тыла на обеспечении той группировки, которая выполняет главную задачу.
К началу июля советскому Верховному Главнокомандованию удалось достичь высокой степени массирования сил и средств на направлении главного удара и создать мощные группировки войск на юго-западном и западном стратегических направлениях.

Планирование летнего наступления вермахта на советско-германском фронте


В планах политического и военного руководства Германии на лето 1943 г. советско-германский фронт по-прежнему занимал главное место. Он оставался непреодолимой преградой на пути к победе над странами антигитлеровской коалиции. Сюда вновь направлялись основные усилия нацистской Германии и ее сателлитов.
Немецко-фашистское командование спешило с осуществлением новых стратегических планов на Востоке. Еще шли ожесточенные бои в районе Харькова и северо-западнее Курска, а 13 марта ставка вермахта отдала оперативный приказ № 5, в котором определила для войск на советско-германском фронте общие цели военных действий на летний период. «Следует ожидать, — отмечалось в приказе, — что русские после окончания зимы и весенней распутицы, создав запасы материальных средств и пополнив частично свои соединения людьми, возобновят наступление. Поэтому наша задача состоит в том, чтобы по возможности упредить их в наступлении в отдельных местах с целью навязать им, хотя бы на одном из участков фронта, свою волю, как это в настоящее время уже имеет место на фронте группы армий «Юг». На остальных участках фронта задача сводится к обескровливанию наступающего противника. Здесь мы заблаговременно должны создать особенно прочную оборону...». В развитие этой общей установки были поставлены конкретные задачи каждой группе армий.
Приказ формулировал основные идеи операции «Цитадель» — предстоящего наступления на Курск. Выдвинутый далеко на запад Курский выступ создавал, по мнению гитлеровского командования, благоприятные возможности для окружения и последующего разгрома оборонявшихся здесь армий Центрального и Воронежского фронтов. Это возлагалось на войска, развернутые на смежных крыльях групп армий «Центр» и «Юг». Войскам группы армий «Север» предстояло в начале июля «провести операцию против Ленинграда». Ее предполагалось осуществить «при максимальном сосредоточении всей имеющейся в распоряжении артиллерии, с использованием новейшего наступательного оружия». Главнейшим для группы армий «А» являлось «высвобождение сил для других фронтов», а также «удержание любой ценой кубанского плацдарма к Крыма». Таким образом, оперативным приказом № 5 активные наступательные задачи получили три из четырех групп армий, находившихся на советско-германском фронте.
Однако замыслы командования вермахта явно не соответствовали обстановке, сложившейся в марте — апреле. Немецко-фашистские войска, понесшие колоссальные потери в зимней кампании 1942/43 г., не были готовы к новому крупному наступлению и не так-то скоро их можно было восполнить. Эти обстоятельства заставляли военное руководство рейха неоднократно оттягивать сроки реализации своих планов.
Начались поиски решений, которые еще до начала операции «Цитадель» позволили бы действиями ограниченного масштаба добиться определенных результатов и обеспечить более выгодные условия для наступления на Курск. 22 марта Гитлер отдал приказ о проведении операции «Ястреб». Ее предполагалось осуществить силами 1-й танковой армии ж оперативной группы «Кемпф», которые ударами по сходящимся направлениям на Купянск должны были окружить и уничтожить в районе Чугуева войска Юго-Западного фронта. Успех наступления привел бы к выпрямлению и сокращению линии фронта юго-восточнее Харькова, отодвинул ее дальше на восток, лишил советские войска, действовавшие на этом участке, возможности развернуть наступление на Днепропетровск, Запорожье, упрочил положение немецко-фашистских войск в Донбассе, а также обеспечил бы фланг и тыл ударной группировки, создаваемой на южном фасе Курской дуги.
Перспективы, которые открывала операция «Ястреб», казались столь заманчивыми, что уже через два дня Гитлер дал указание группе армий «Юг» приступить к разработке другого возможного варианта действий — более крупной операции под кодовым названием «Пантера» Операцию намечалось провести силами 1-й и 4-й танковых армий. Ее целью являлись окружение и разгром советских войск юго-восточнее Харькова, сокрушение советского фронта на линии реки Сев. Донец и выход на рубеж Волчанск, Купянск, Сватово, река Красная. Начало этих операций связывалось с понижением уровня воды в Сев. Донце после половодья.
В конце марта планы операций «Цитадель», «Ястреб» и «Пантера» находились в стадии разработки. Операция «Ястреб» готовилась с таким расчетом, чтобы с 13 апреля войска были в состоянии перейти в наступление через четыре дня после отдачи приказа. Вскоре последовало уточнение: в случае невозможности приступить к операции «Ястреб» в намеченные сроки ее надлежит заменить операцией «Пантера», начало которой переносится на 1 мая. Однако эти указания повисли в воздухе. Войска и к этому времени не были готовы к наступлению.
Новые коррективы в планы немецко-фашистского командования внесли события на крайнем южном крыле советско-германского фронта. Развернувшееся в апреле — мае наступление Северо-Кавказского фронта против таманской группировки сковало действовавшие здесь силы врага, так что их переброска на курское направление задерживалась, а развернувшееся над этим районом воздушное сражение привлекло значительные силы немецкой авиации, на которые уже нельзя было рассчитывать при проведении операций «Ястреб», «Пантера» и «Цитадель».
15 апреля ставка вермахта приняла «окончательное решение», отдав оперативный приказ № 6, в котором план начальной операции вермахта на советско-германском фронте летом 1943 г. получил свое законченное выражение. В нем указывалось: с 28 апреля войска группы армий «Центр» и «Юг» должны быть приведены в шестидневную готовность к осуществлению операции «Цитадель». От проведения операций «Ястреб» и «Пантера» до наступления на Курск немецко-фашистское командование вынуждено было отказаться. При определении срока начала операции «Цитадель» гитлеровское командование вновь допустило просчет. Время перехода в наступление на Курск снова и снова переносилось — ни в мае, ни в июне приступить к операции «Цитадель» не удалось.
Операции «Цитадель» отводилась исключительно важная роль. В оперативном приказе отмечалось: «Этому наступлению придается решающее значение. Оно должно завершиться быстрым и решающим успехом... В связи с этим все подготовительные мероприятия необходимо провести с величайшей тщательностью и энергией. На направлении главных ударов должны быть использованы лучшие соединения, наилучшее оружие, лучшие командиры и большое количество боеприпасов. Каждый командир, каждый рядовой солдат обязан проникнуться сознанием решающего значения этого наступления. Победа под Курском должна явиться факелом для всего мира».
У основания Курской дуги развертывались мощные танковые группировки. Перед ними стояла задача: нанеся сходящиеся удары, прорваться к Курску, окружить, а затем уничтожить советские войска, оборонявшиеся в Курском выступе. Главная ставка делалась на то, чтобы обрушить внезапный массированный удар танковых дивизий, поддержанных крупными силами авиации, на узких участках фронта. Идее окружения и молниеносного разгрома советских войск западнее Курска подчинялись все мероприятия немецко-фашистского командования. Операция планировалась как «единый бросок». Войскам ставилась задача «обеспечить максимальное массирование ударных сил на узком участке, чтобы, используя местное подавляющее превосходство во всех средствах наступления (танках, штурмовых орудиях, артиллерии, минометах и т. д.), одним ударом пробить оборону противника, добиться соединения обеих наступающих армий и таким образом замкнуть кольцо окружения». Главную полосу советской обороны предполагалось прорвать в течение двух суток, и к исходу четвертого дня наступления ударные группировки вермахта должны были соединиться восточнее Курска. Окружением и разгромом более чем миллионной группировки советских войск в районе Курского выступа немецко-фашистское командование намеревалось взять реванш за Сталинград.
Согласно плану операции «Цитадель» группа армий «Юг» наносила удар с рубежа Белгород, Томаровка и должна была соединиться у Курска и восточнее города с 9-й армией группы армий «Центр». Для обеспечения наступления с востока требовалось как можно быстрее выйти на рубеж Нежега, река Короча, Скородное, Тим, не допуская при этом ослабления сил, наступающих на Обоянь. Группа армий «Центр» наносила удар с рубежа Троена, район севернее Малоархангельска, сосредоточивая основные усилия на своем левом крыле. 2-й армии, действовавшей на западном участке Курского выступа, предписывалось с началом наступления сковать советские войска, предприняв атаки местного значения, а при их отходе немедленно перейти в наступление по всему фронту. Чтобы достичь быстрого успеха, гитлеровское командование приняло решение использовать бронетанковые соединения в первом эшелоне ударных группировок, с тем чтобы они при мощной поддержке авиации прорвали тактическую зону обороны, а затем стремительно развивали наступление. Глубина операции была небольшой, поэтому широкий маневр танками в ходе ее не предусматривался.
Для осуществления намеченных планов во второй половине апреля проводились крупные подготовительные мероприятия: на северном и южном фасах Курского выступа сосредоточивались две новые армии. К 18 апреля к северу от Курска развернулась 9-я армия (13 дивизий) под командованием фанатично преданного фашистскому режиму генерал-полковника Моделя. К 25 апреля к югу от Курска заняла участок фронта 4-я танковая армия (10 дивизий). Она являлась преемницей разгромленной под Сталинградом 4-й танковой армии. Возглавлял ее генерал-полковник Гот, который зимой 1942/43 г. оставил свои войска на попечение Паулюса и был эвакуирован из сталинградского котла.
К началу июля на советско-германском фронте сложилась следующая группировка сил немецко-фашистской армии. На северном участке, от Баренцева моря до Ладожского озера, против войск Карельского фронта и 7-й Отдельной армии действовали 20-я горная немецкая армия и две оперативные финские группы — «Масельская» и «Олонецкая». Далее к югу, до Великих Лук, против Ленинградского, Волховского и Северо-Западного фронтов оборонялись финская оперативная группа «Карельский перешеек» и немецкая группа армий «Север». На участке от Великих Лук до района восточнее Орла находились 3-я танковая, 4-я полевая и 2-я танковая армии группы армий «Центр». Им противостояли войска Калининского, Западного и Брянского фронтов. На южном крыле советско-германского фронта, от Новосиля до Азовского моря, действовали 9-я и 2-я армии группы армий «Центр» и группа армий «Юг». Против них были развернуты войска Центрального, Воронежского, Юго-Западного и Южного фронтов. На Таманском полуострове 17-й немецкой армии, входившей в состав группы армий «А», противостоял Северо-Кавказский фронт. Остальные силы группы армий «А» обороняли Крым.
Для операции «Цитадель» выделялись три армии и одна оперативная группа (9, 2, 4-я танковая армии и оперативная группа «Кемпф»). Наступление было решено провести на узком участке, составлявшем около 13 процентов общей протяженности фронта. На курском направлении немецко-фашистское командование осуществило и решительную концентрацию сил авиации.
В плане операции «Цитадель» было отчетливо выражено стремление гитлеровских стратегов к максимальному сосредоточению сил и средств для нанесения первого удара. Это привело к тому, что к началу июля 1943 г. главное командование сухопутных сил имело в своем распоряжении на советско-германском фронте крайне ограниченные резервы: пехотную и охранную дивизии и две пехотные бригады.
Операция «Цитадель» являлась лишь первой из намеченных на лето и осень 1943 г. операций вермахта на советско-германском фронте. После нее планировалось провести последующие наступательные операции. Гитлер в оперативном приказе № 6 писал: «Я оставляю за собой также право в случае планомерного развития операции начать незамедлительно с ходу наступление на юго-восток ( «Пантера»), с тем чтобы использовать замешательство в рядах противника». Таким образом, в середине апреля немецко-фашистское командование предусматривало проведение операции «Пантера» уже после завершения наступления на Курск.
План операции «Пантера» в течение мая и июня подвергся изменениям. К концу этого срока операция была спланирована и отработана не только на уровне ОКВ, ОКХ, командования группы армий «Юг», но и на уровне штабов армий. Как явствует из составленной в конце июня командованием 4-й танковой армии «Оценки обстановки для проведения операции «Цитадель» и ее продолжения», к участию в операции «Пантера» намечалось привлечь оперативную группу «Кемпф», 4-ю и 1-ю танковые армии, а также пехотные соединения 9-й армии после выхода их в район Курска. Планом предусматривалось нанесение сходящихся ударов на Купянск с целью уничтожения советских войск, находившихся в излучине Сев. Донца под Изюмом, северо-западнее его и перед южным флангом оперативной группы «Кемпф». 4-я танковая армия и оперативная группа «Кемпф» наносили удар всеми своими танковыми соединениями из района восточнее Курска на юго-восток, западнее железной дороги Старый Оскол — Купянск. С севера эту танковую группировку, объединенную общим командованием, прикрывали пехотные соединения 9-й армии и оперативной группы «Кемпф». 1-я танковая армия наносила удар на Купянск из района Славянска.
По планам немецко-фашистского командования в ходе операций «Цитадель» и «Пантера» намечалось окружить и разгромить войска наиболее сильных советских фронтов — Центрального и Воронежского, а также основные силы Юго-Западного фронта. Решительное поражение предполагалось нанести и стратегическим резервам Ставки ВГК. 18 июня 1943 г. в телеграмме начальнику генерального штаба сухопутных войск командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Клюге назвал решение о проведении наступления по плану «Цитадель» наилучшим. «Оно вынудит противника, — говорилось в телеграмме, — попасть под удар наших клещей. Само наступление будет развиваться быстро благодаря наличию крупных танковых сил в обеих группах армий. Имея большой размах, оно неизбежно вовлечет в свою орбиту основные силы всех русских войск, в том числе находящиеся севернее Орла. В случае удачи оно должно принести максимальный успех. Последнее является решающим.
Таким образом, по существу, планировался разгром южного крыла стратегического фронта Советской Армии, где сосредоточивалась значительная часть сил действующей армии. Это коренным образом изменило бы военно-политическую обстановку на советско-германском фронте и открыло вермахту новые перспективы борьбы. Поэтому гитлеровское командование лишь в общей форме намечало свои дальнейшие действия, ставя их в зависимость от масштабов поражения Советской Армии, от наличия у советского командования резервов и от состояния собственных войск.
Немецко-фашистское командование предусматривало возможность после победы под Курском и успешного проведения операции «Пантера» развить удар в северо-восточном направлении с целью выхода в глубокий тыл центральной группировке советских войск и создания угрозы Москве. Кейтель, давая показания после окончания войны, отмечал, что в случае особого успеха операции «Цитадель» предполагалось продвигаться на северо-восток с целью перерезать железные дороги, ведущие от Москвы на юг. Успех операций «Цитадель» и «Пантера» должен был послужить сигналом к началу немецкого наступления на Ленинград. Тот факт, что операция «Цитадель» являлась исходной наступательной операцией вермахта летом 1943 г. на восточном фронте, не отрицается рядом западногерманских историков. Как пишет В. Гёрлитц, после разгрома в районе Курска «самых последних резервов русских» Гитлер «хотел пересечь верхнее течение Дона для того, чтобы либо снова достичь линии Волги, либо с юга угрожать Москве».
Со второй половины мая заметно усилилась подготовка группы армий «Север» к наступлению на Ленинград. Почти ежедневными стали попытки разведывательных групп вторгнуться в оборону советских войск, значительно возросла активность авиации, резко увеличился приток железнодорожных эшелонов в район Мги. С конца февраля до мая 18-я армия, блокировавшая Ленинград с юга, была усилена четырьмя пехотными дивизиями. К началу июля в составе 18-й армии имелось 29,5 пехотных и авиаполевых дивизий, то есть намного больше, чем в любой другой немецкой армии на советско-германском фронте. Кроме того, в резерве группы армий «Север» находилось пять дивизий.
Начиная со второй половины марта 1943 г. ОКХ и командование группы армий «Север» осуществляли разработку плана наступления на Ленинград. Первоначально операция получила кодовое название «Беренфанг» ( «Охота на медведя»). 21 апреля 1943 г. в докладе оперативного отдела ОКХ отмечалось, что возможны два варианта решения: наступление на Ленинград с занимаемых в данный момент позиций или проведение операции в два этапа — наступление с целью ликвидации связи Ленинграда по суше с территорией страны и создание прочного, отодвинутого на восток от города фронта, а затем наступление на сам Ленинград. С этой целью считалось необходимым после завершения операций «Цитадель» и «Пантера» усилить группу армий «Север» десятью дивизиями, из них 2–3 танковыми, по возможности теми, которые были под Севастополем, 15–18 инженерно-саперными батальонами, 20 дивизионами тяжелой полевой артиллерии.
Конкретизация плана наступления на Ленинград нашла отражение в тезисах доклада командующего группой армий «Север» Гитлеру от 7 мая 1943 г. В них отмечались большие трудности предстоящего наступления и поддерживалась идея захвата Ленинграда в два этапа — создание линии фронта по Волхову, а затем овладение самим городом. Командующий группой армий «Север» генерал-фельдмаршал Г. Кюхлер докладывал Гитлеру: «В боях за создание фронта по Волхову примут участие 2 танковые и 20 пехотных дивизий. Из них 7 останутся на фронте по Волхову, 4 вдоль Невы. Таким образом освобождаются 2 танковые дивизии, 9 пехотных дивизий.
На фронте под Ленинградом занимают позиции 13 дивизий, следовательно, в операции против Ленинграда могут принять участие 2 танковые и 22 пехотные дивизии... Желательно, чтобы финны организовали отвлекающее наступление на своем участке фронта. Если финны не в состоянии сделать этого, то следует продумать возможность подтягивания сил генерал-полковника Э. Дитля». Первый этап наступления на Ленинград получил кодовое название «Паркплац-I», второй — «Паркплац-II».
При планировании операций на лето 1943 г. немецко-фашистское командование по-прежнему недооценивало возможностей Советского государства и его Вооруженных Сил. Оно считало кризис на Востоке преодоленным и полагало, что в результате тотальной мобилизации будет достигнуто превосходство в материальных и людских ресурсах для активных наступательных действий против Советской Армии.
Проводя идеологическую обработку войск и населения перед новым наступлением, немецкая пропаганда трубила о «доблести вермахта», об изменении обстановки на советско-германском фронте в его пользу. 10 мая Гитлер в своем обращении писал: «Снова благодаря заслугам наших солдат, сражающихся на Востоке, успешно преодолен кризис, какого не выдержала бы никакая армия в мире».
Гитлеровские генералы готовились обрушить на Советскую Армию новые удары, подорвать ее мощь, овладеть стратегической инициативой, изменить ход войны в свою пользу. Как они считали, крупный успех на восточном фронте мог восстановить пошатнувшийся престиж рейха, остановить начавшийся процесс распада фашистского блока, укрепить моральное состояние армии и народа.
В ряде работ буржуазных историков, вышедших в последние годы, также признается, что политическое и военное руководство фашистской Германии придавало исключительно большое значение операции «Цитадель». Так, американский историк М. Кейдин отмечает: «На карту была поставлено куда значительно больше, чем просто город Курск или продвижение по местности на север, юг и восток, а именно то, что никогда не отразилось бы на схемах и картах, — беспощадная расправа над русскими, и в этом заключалась суть немецкого плана: измотать, перемолоть, рассеять, убить и захватить... Позднее, если операция «Цитадель» пойдет так, как рассчитывал Гитлер, последует большое новое наступление на Москву. Позднее он претворит в жизнь свой совершенно секретный план «Песец», и германские вооруженные силы молниеносным ударом оккупируют Швецию. Позднее он... усилит войска в Италии, чтобы отбить вторжение союзников и сбросить их в море, ибо он знал, что приближается время этого вторжения. Направит мощные подкрепления на Атлантический вал, — может быть, достаточные, чтобы сломить хребет силам вторжения из Англии... Это было не только русской судьбой, которая должна была решиться под Курском, а судьба самой войны».
Нацистское руководство рассматривало наступление на Востоке и как военную и как важнейшую политическую акцию. В мае на совещании в рейхсканцелярии начальник штаба верховного главнокомандования генерал-фельдмаршал Кейтель констатировал: «Мы должны наступать из политических соображений». Фашистские главари снова призывали немецкий народ и вермахт к тотальной войне против Советского Союза, к уничтожению советских людей. Выступая в апреле в Харькове перед офицерами танкового корпуса СС, Гиммлер заявил: «Здесь, на Востоке, решается судьба... Здесь русские должны быть истреблены как люди и как военная сила и захлебнуться в своей собственной крови».
Гитлеровское командование, планируя операции на лето 1943 г., ставило перед собой далеко идущие военно-политические цели. Однако они не соответствовали возможностям вермахта и были выдвинуты на основе ошибочной оценки соотношения сил на восточном фронте и характера обороны советских войск на Курской дуге.
Советское Верховное Главнокомандование избрало наиболее целесообразную форму вооруженной борьбы. Его решение о временном переходе к преднамеренной обороне полностью соответствовало сложившейся обстановке и предоставляло советским войскам наиболее благоприятные возможности для достижения поставленных целей.

При использовании материалов сайта, активная ссылка на GREAT-VICTORY.RU обязательна!